Научная истина и чиновничья правда
Культура в книгах / Наука под гнетом российской истории / Национальные «особости» русской науки / Научная истина и чиновничья правда
Страница 6

Так говорилось в резолюции общего собрания С.-Петер-бургского общества взаимопомощи лаборантов и доцентов вузов, принятой 16 января 1905 г., и так же считали практически все члены Академии наук. Шестнадцать из них, не сомневаясь в своей правоте, подписали «Записку 342 ученых», в которой, в частности, говорилось: “Правительственная политика в области просвещения народа, внушаемая преимущественно соображениями полицейского характера, является тормозом в его развитии, она задерживает его духовный рост и ведет государство к упадку” . Что касается средних школ, то “своим строем они подавляют личность как ученика, так и учителя и убивают такие качества человеческой души, развитие которых составляло бы их прямое назначение – любовь к знанию и умению самостоятельно мыслить”. Высшие же учебные заведения, как констатируют авторы «Записки», “приведены в крайнее расстройство и находятся в состоянии полного разложения”.

Не лучше обстоит дело и с наукой, с организацией научных исследований, не мыслимой без академических свобод. “Академическая свобода, – пишут авторы «Записки», – не совместима с современным государственным строем России. Для достижения ее недостаточны частичные поправки существующего порядка, а необходимо полное и коренное его преобразование. В настоящее время такое преобразоване неотложно”.

Ученые требуют парламентаризма: “Опыт истории свидетельствует, – пишут они, – что эта цель не может быть достигнута без привлечения свободноизбранных представителей всего народа к осуществлению законодательной власти и контролю над действиями администрации. Только на этих основах обеспеченной личной и общественной свободы может быть достигнута свобода академическая – это необходимое условие истинного просвещения”.

Еще Дени Дидро писал: “Нет ни прав, ни законов, ни сво-боды там, где Государь распоряжается правами и законами по своему усмотрению”. Французский мыслитель советовал Екатерине II созвать в России Законодательное собрание . Было это в 1777 году. Она, само собой, не послушалась. Но в 1905 г. власти дрогнули, и Россия успела вдосталь насладиться парламентаризмом…

«Записку» эту подписали академики Ф.Ф. Бейльштейн, Н.Н. Бекетов, И.П. Бородин, А.Н. Веселовский, В.В. Заленский, К.И. Залеман, А.М. Ляпунов, А.С. Лаппо-Данилевский, А.А. Марков, С.Ф. Ольденбург, И.П. Павлов, В.В. Радлов, А.С. Фаминцын, Ф.Н. Чернышев, А.А. Шахматов и И.И. Янжул – лучшие люди Академии наук того времени! К ним присоединили свои голоса еще сотни профессоров и преподавателей. Всего около 1500 подписей. Позднее эту «Записку» подписал и академик В.О. Ключевский.

А дальше? Власти, ознакомившись с «Запиской», разуме-ется, не поспешили «озаботиться» нуждами ученого сословия России. Они пошли по пути проторенному и в зависимой стране очень действенному. Короче: решили «разобраться» с подписантами и указать им их истинное место. Взялся за это президент Академии наук Великий князь К.К. Романов.

4 февраля 1905 г. он пишет циркулярное письмо, которое рассылается всем подписавшим эту «Записку» академикам. “Не отвлекаясь рассуждениями о необходимости начала политичес-кой свободы, – пишет Великий князь, – деятели ученых и высших учебных учреждений должны бы сперва освободиться от казенного содержания, коим пользуются от порицаемого ими правительства”. Ментальность власти, как видим, не изменилась со времен Рюриковичей, которые вполне искренне считали, что не они для страны, а Россия – для них. Константин Романов распекает академиков, как провинившихся школяров.

… Вместо призывов к созданию законодательной власти, вы бы, господа, лучше занимались бы своим прямым делом, лучше бы “позаботились о скромном и святом исполнении своего высокого и ответственного ученого и учебного долга” .

Это, последнее, буквально взорвало академиков. Ботаник И.П. Бородин, не медля, подает прошение об отставке. Многие академики, для которых чувство человеческого достоинства было выше страха за свое академическое кресло, пишут президенту Академии возмущенные письма, в которых отстаивают права на собственное мнение и гражданскую совесть.

“Я не только академик, а и человек и гражданин, – пишет крупнейший востоковед – индолог С.Ф. Ольденбург, – и мне неизвестен тот закон, и смею утверждать, что его нет, который запрещал бы мне высказывать открыто свои взгляды на просвещение в России” . Да, “нигде законом не требуется, – подхватывает эту мысль 70-летний ботаник А.С. Фаминцын, – чтобы находящиеся на государственной службе лица не могли не иметь своего особого мнения и обязаны бы были лишь восхвалять правительственные мероприятия и распоряжения” . “Нарушен ли наш служебный долг тем, что мы составили и подписали «За-писку 342 ученых»? – спрашивает А.А. Шахматов, выдающийся русский языковед. – Да, он был бы нарушен в такой стране, которая сочла бы нужным освободить своих служащих от совести и от чувства долга и требовала бы от них лицемерия, прислужничества и продажности” .

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Заключение
Мы рассмотрели все аспекты культурной, исторической экономической и других сфер жизни страну Уругвай. К этой стране у российского населения только начинает появляться интерес, мы попытались рассказ ...

Out of doors
Дойдя до этой финальной главы, я поняла, что еще о многом не успела рассказать. Особенно о том, что составляет жизнь американской семьи за пределами ее дома, или, как здесь говорят, out of doors . ...

Отражение японской культуры в японской лексикографии
Безусловно, наука о языке в той или иной стране отражает некоторые свойственные этой стране культурные представления и стереотипы. Особенно это заметно в тех странах, которые, как Япония, самостояте ...