Ломоносовские корни русской науки
Культура в книгах / Наука под гнетом российской истории / Национальные «особости» русской науки / Ломоносовские корни русской науки
Страница 3

В 1757 г. Ломоносов уже советник канцелярии Академии, в 1758 г. под его присмотр попали все научные и учебные департаменты, а в 1760 г. еще и академические гимназия и университет. Карьера для простолюдина, прямо скажем, завидная.

Что же помогло Ломоносову ее сделать? Природные дарования? Несомненно. Но не только они. Если бы его многочис-ленные таланты не были сплавлены с невероятной целеустремленностью, направляемой его изворотливым умом, да сильной волей и властным характером, ни о какой академической карьере сын помора не помышлял бы вовсе.

Главное, что отличало Ломоносова и неизменно помогало ему добиваться поставленных целей, – его несомненная искренность во всем. Прежде всего это касается науки. Она была для него единственным смыслом жизни. Он прекрасно знал себе цену и его подчас просто бесило окружавшее его академическое чиновничество.

Ломоносов, как мы знаем, стал первым русским академиком-естественником . Его кипучая энергия и сильный взрывной характер отныне станут постоянными раздражителями для академической бюрократии, уже в те годы усвоившей непременную заповедь служащих российского аппарата: личное спокойствие и благополучие да положительные эмоции руководства выше дела, выше науки. Ломоносов подобное принять не мог.

Более всего он не терпел равнодушие и бездарность. Сам он буквально ворвался в науку, он набросился на знания, как накидывается изголодавшийся человек на пищу, ему было интересно все – от лингвистики и истории до физики и химии. Он одновременно обдумывал несколько проблем и спешил запечатлеть плоды своих размышлений на бумаге. Удержу его энергия не знала.

Он построил химическую лабораторию при Академии на-ук, сконструировал множество измерительных приборов (анемо-метр, курсограф, ночезрительную трубу и т.д.), создал мозаичные полотна, в том числе знаменитую «Полтавскую баталию», успевал переводить научные сочинения с латыни и немецкого на русский, писал руководства для «любителей сладкоречия», «по-хвальные слова» и оды, сочинил трагедию «Демофонт» и поделился своими соображениями «о сохранении и размножении рос-сийского народа». И так далее. И так далее. И так далее.

Но и обычные занятия наукой, даже в звании академика, Ломоносова не удовлетворяли. Ему многое и многие при этом мешали работать так, как он считал нужным. А главное – его раздражало, когда он был вынужден выслушивать поучения от людей, коих ставил много ниже себя, но в академической иерархии они, к его несчастью, стояли выше. И он прилагал все свои силы, хитрость, изворотливость и напор, чтобы самому занять подобающую его таланту должность в Академии наук.

С 13 февраля 1757 г. Ломоносов стал, наконец, членом академической канцелярии. Теперь она состояла из трех лиц: И-Д. Шумахера, И. Тауберта (его зятя) и М.В. Ломоносова. С этого момента он мог вполне легально «солировать» в Академии. Узнав об этом назначении историк Г. Миллер написал, что теперь многие академики пребывают “в огорчении” , а И. Тауберт в связи с коллизией вокруг очередных выборов в Академию, когда русские кандидаты конкурировали с «немцами», заявил: “Разве-де нам десять Ломоносовых надобно, и один-де нам в тягость” .

Добивался Ломоносов и учреждения (понятное дело, «под себя») должности вице-президента Академии. Но это ему все же не удалось.

Возникает вопрос: если верить многочисленным биографиям Ломоносова, то в любой из них он предстает как герой – борец за русскую науку, один схватившийся в смертельной борь-бе с ретроградами-немцами, которые только и делали, что соз-нательно тормозили развитие науки. Если это так, то как же ему удавалось выдерживать эту схватку на протяжении многих лет; почему, наконец, академическая конференция просто не выставила его из Академии за явно неудобоваримый нрав? Ведь в те годы академики еще не считались «бессмертными», любого из них можно было запросто отчислить из Академии, как отчисляют неугодного из обычного учреждения, ибо Академия наук таковым и была.

За ответом надо обратиться к специальной литературе и тогда станет ясно, что гонениям и нападкам на Ломоносова противопоставлялось во все годы его пребывания в Академии покровительство могущественных государственных сановников . В разное время ими были вице-канцлер граф М.И. Воронцов и генерал-адъю-тант И.И. Шувалов, оба фавориты Елизаветы Пе-тровны, затем граф Г.Г. Орлов, фаворит Екатерины II.

Трудно сказать, как же удавалось Ломоносову сблизиться со столь высокопоставленными особами, чем он мог заинтересовать их. Скорее всего сам он не искал их покровительства, не он их, а они находили его. А как? Через оды, которые Ломоносов писал по любому, даже весьма ничтожному, но все же заметному, поводу и отсылал их на самый верх, на Высочайшее имя. Зачем он делал это?

Один из исследователей творчества Ломоносова А.С. Мыльников на этот вопрос отвечает так: ”Вынужденный обстоятельствами той эпохи выполнять заказные оды в честь членов царского дома, в данном случае Ломоносов руководствовался не конъюнктурными соображениями, а проводил свои заветные мысли, связанные с его утопической «петровской леген-дой»“ .

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Феминизм
Упоминание о нем так часто встречается в моих беседах с американцами, чего бы эти беседы ни касались, что я собираюсь посвятить ему целую главу. Феминизм (то есть борьба женщин за свое полное равн ...

Люди в лодках
Если речь идет о загадочном острове Пасхи, ни один человек не обладает полными и достоверными знаниями о нем. Отец Себастьян Энглерт ...

Истоки римского искусства
...