Мутация русской науки в науку советскую
Культура в книгах / Наука под гнетом российской истории / Идеологические «особости» советской науки / Мутация русской науки в науку советскую
Страница 1

Не для кого не секрет, что «генеральная линия» российской истории протрассирована так, что ее главным врагом всегда было свободомыслие. До ХХ века преследовали религиозных, общественных деятелей, писателей. В ХХ веке стали изгонять мысль и из науки…

Протопопа Аввакума засадили в яму на 15 лет за приверженность старообрядчеству, А.Н. Радищева за тоненькую правдивую книжку о русской действительности «Путешествие из Петербурга в Москву» отправили в Петропавловскую крепость, а затем – в Сибирь; Н.И. Новикова за «вольнодумство» заперли в Шлиссельбургской крепости, А.А. Бестужева (Марлинского) за альманах «Полярная звезда» заковали в кандалы и – в рудники; декабриста – поэта В.К. Кюхельбекера – на каторгу, А.И. Полежаева за поэму «Сашка» отдали в солдаты; А.И. Герцена насильно выжали из страны и он провел жизнь в эмиграции; Л.Н. Толстого отлучили от церкви.

Как видим, фантазия у властей была богатой. После 1917 г. все упростилось. Инакомыслие теперь имело два исхода: ГУЛаг либо «стенка». Причем к инакомыслию политическому (это я так – для полноты картины, к концу 20-х годов с ним было бесповоротно покончено), культурному (с этим справились к середине 30-х годов) прибавилось и инакомыслие научное (его до конца так и не выкорчевали).

… За изучение теории относительности – лагерь, за эксперименты с дрозофилой – лагерь, но чаще – расстрел, за приверженность к философским системам немарксистского толка поначалу высылали за границу, но мера эта оказалась глупой, недальновидной; как выразился А.И. Солженицын в своей эпопее «Архипелаг ГУЛаг», большевики сами себя обкрадывали, выпуская за «зону» прекрасный «расстрельный материал». Затем спохватились и более уже таких ляпов не допускали. Все “иде-алисты, виталисты, механисты” и прочие философские недоумки судились по самой популярной статье – 58. Ее содержание, вероятно, знал каждый школьник.

Одним словом, если до 1917 года науку душили цензурой (церковной или светской), лишали средств к существованию, изолировали от остального мира, но все же не смогли убить живую мысль и тягу к знаниям, то коммунистический режим, как только его руководящая доктрина – ленинизм – взбесилась окончательно , сделал, казалось бы, невозможное: он убил мысль, т.е. попросту кастрировал науку. Наука стала выводиться из идеологии, преданно служить ей, она стала подлинно советской. Как это произошло, мы и попытаемся рассмотреть.

Еще В.В. Розанов прозорливо разглядел основную «осо-бость» русской революции: она будет продолжаться до тех пор, пока не сгниет воздвигнутый на ее фундаменте государственный строй. Революция каждый свой шаг, даже по прошествии длительного времени, будет рожать с мукою и всегда будет надеяться только на «завтра», но это «завтра» ее обманет и перейдет в «послезавтра» . Ясно поэтому, что революция неизбежно должна сопровождаться «раздражением» общества, а чтобы его не было видно, есть одно незаменимое средство – страх. Он – главная черта революционной ментальности, от него всего один шаг до искренней, даже исступленной веры в революционные идеалы. Почему?

Потому только, что понятие тоталитарного государства так велико, что оно перестает быть средством, превращается в предмет мистического, по сути религиозного поклонения. Идее начинают служить преданно, верят в нее с “восторгом”, что тонко подметил В. Гроссман. При этом совсем незаметно интеллигент убивает в себе интеллектуала , т.е. он начинает верить, переставая думать. В этом и состоит смысл мутации русского интеллигента в интеллигента советского. Процесс этот оказался не таким длительным, как можно было думать. Он благополучно завершился уже к концу 20-х годов.

Одним словом, Ленин и его последователи сознательно лишали страну интеллекта. Сначала он мешал вождю закрепиться у власти, затем стал просто не нужен, ибо его с успехом заменила идеология. Воздухом советской системы стало единомыслие, ибо разномыслие порождает инакомыслие, а инакомыслие – это сомнения и неуверенность в правильности избранного пути, что подрывает фундамент системы и чревато самым страшным: девальвированием Главной идеи.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Смотрите также

К вопросу о национальном характере
Когда говорят о том или ином народе, часто используют понятие национальный характер.  Встречается оно и в работах по межкультурной коммуникации, при этом термин этот так до конца не определен ...

Мифы и религия древнего Египта
...

О языковой картине мира японцев
Вопрос об особенностях так называемых национальных языковых картин мира, как мы видели в предыдущей главе, не всегда ставится корректно и часто связывается с ненаучными спекуляциями, о чём шла речь. ...