Искусство Рима
Культура в книгах / Искусство Рима

Искусство древнего Рима, как и древней Греции, развивалось в рамках рабовладельческого общества, поэтому именно эти два основных компо­нента имеют в виду, когда говорят об «античном искусстве». Обычно в истории античного искусства придерживаются последовательности — сна­чала Греция, потом Рим. Причем считают искусство Рима завершением художественного творчества античного общества. В этом есть своя логи­ка: расцвет эллинского искусства приходится на V — IV вв. до н. э., расцвет римского — на I—II вв. н. э. И все же, если учесть, что дата, даже и легендарная, основания Рима — 753 г. до н. э., то можно отнести начало деятельности, в том числе и художественной, людей, населявших этот город, к VIII в. до н. э., т. е. веку, когда и греки еще не строили монументальных храмов, не ваяли крупной скульптуры, а лишь расписывали в геометрическом стиле стенки керамических сосудов. Именно поэтому правомерно утверждать, что, хотя древнеримские масте­ра продолжали традиции эллинских, все же искусство древнего Рима — явление самостоятельное, определявшееся и ходом исторических собы­тий, и условиями жизни, и своеобразием религиозных воззрений, свой­ствами характера римлян, и другими факторами.

Римское искусство как особое художественное явление стали изучать лишь в XX в., по существу только тогда осознав всю его самобытность и неповторимость. И все же до сих пор многие видные антиковеды пола­гают, что история римского искусства еще не написана, еще не раскрыта вся сложность его проблематики.

В произведениях древних римлян, в отличие от греков, преобладали символика и аллегория. Соответственно пластические образы эллинов уступили у римлян место живописным, в которых преобладала иллюзорность пространства и форм — не только во фресках и мозаиках, но и в рельефах. Изваяния, подобные Менаде Скопаса или Нике Самофракий­ской, уже не создавались, зато римлянам принадлежали непревзойден­ные скульптурные портреты с исключительно точной передачей индиви­дуальных особенностей лица и характера, а также рельефы, достоверно фиксировавшие, исторические события. Римский мастер, в отличие от греческого, видевшего реальность в ее пластическом единстве, больше склонялся к анализированию, расчленению целого на части, детальному изображению явления. Это может быть объяснено не только спецификой собственно римского склада мышления, но и уже сложившейся традици­ей — развившимся в практике эллинизма тяготением античного худож­ника к возможно более адекватному воспроизведению жизненных об­разов. Грек видел мир как бы сквозь все объединявшую и связывавшую воедино поэтическую дымку мифа. Для римлянина она начинала рассеи­ваться, и явления воспринимались в более отчетливых формах, познавать которые стало легче, хотя это же приводило к утрате ощущения цель­ности мироздания.

В древнем Риме скульптура ограничивалась преимущественно исто­рическим рельефом и портретом, зато получили развитие изобразитель­ные искусства с иллюзорной трактовкой объемов и форм — фреска, моза­ика, станковая живопись, слабо распространенные у греков. Архитекту­ра достигла небывалых успехов как в ее строительно-инженерном, так и в ансамблевом выражении. Новым у римлян было и их понимание взаи­мосвязи художественной формы и пространства. Предельно компактные, концентрические в своей сущности формы классического Парфенона не исключали, а напротив, выражали открытость здания просторам, окру­жавшим Акрополь. Интерколюмиии допускали к стенам храма не только подходивших к нему людей, но и пространство в целом, весь окружав­ший его мир. В римской архитектуре, поражающей обычно своими ан­самблевыми размахами, предпочтение отдавалось, напротив, замкнутым формам. Зодчие любили псевдопериптеры с колоннадой, наполовину утопленной в стену. Человек, приблизившийся к Пантеону не со сторо­ны портика, оказывался около глухой стелы крепостного типа. Если древнегреческие площади всегда были открыты пространству, подобно Агоре в Афинах или других эллинских городах, то римские либо обно­сились, как форумы Августа или Нервы, высокими стенами, либо устраи­вались в низинах.

Тот же принцип проявлялся и в скульптуре. Пластические формы греческих атлетов всегда представлены открыто. Образы, подобные мо­лящемуся римлянину, набросившему на голову край одеяния, большей частью заключены в себе, сосредоточены. Если греческие мастера со­знательно порывали с конкретной неповторимостью черт ради передачи широко понимаемой сущности портретируемого — поэта, оратора или полководца, то римские мастера в скульптурных портретах концентриро­вали внимание на личных, индивидуальных особенностях человека.

Система римских архитектурно-пластических образов глубоко противоречива. Компактность форм в них только кажущаяся, искусственная, вызванная, видимо, подража­нием классическим образцам эллинов. Отношение римлян к форме, объему, пространству совершенно иное, нежели у греков, основанное на принци­пе прорыва границ и рамок, на эксцентрической, а не концент­рической динамике художест­венного мышления.

    Смотрите также

    К вопросу о национальном характере
    Когда говорят о том или ином народе, часто используют понятие национальный характер.  Встречается оно и в работах по межкультурной коммуникации, при этом термин этот так до конца не определен ...

    О языковой картине мира японцев
    Вопрос об особенностях так называемых национальных языковых картин мира, как мы видели в предыдущей главе, не всегда ставится корректно и часто связывается с ненаучными спекуляциями, о чём шла речь. ...

    Out of doors
    Дойдя до этой финальной главы, я поняла, что еще о многом не успела рассказать. Особенно о том, что составляет жизнь американской семьи за пределами ее дома, или, как здесь говорят, out of doors . ...