Научная истина и чиновничья правда
Культура в книгах / Наука под гнетом российской истории / Национальные «особости» русской науки / Научная истина и чиновничья правда
Страница 3

Уже в самом начале 60-х годов «заволновалось» студенчество, да так и не смогло остыть в продолжение всего царствования Александра II . А что проку от вполне разумной университетской реформы, коли она сама по себе существовать не может, коли она стерилизуется чиновниками Министерства народного просвещения, взлелеянными прошлым режимом, который внушил им устойчивый животный страх перед любой инициативой. Что они могли сделать? Только одно: с искренней радостью угробить даже монаршее начинание.

А.В. Никитенко так характеризует деятельность последовательно сменявших друг друга министров народного просвещения: Авраама Норова, возглавлявшего это министерство с 1854 по 1858 год, как “расслабляющую”, Евграфа Ковалевского (1858 – 1861 гг.) как “засыпающую”, Евфимия Путятина (1861 г.), как “отупляющую”, Александра Головнина (1861-1866 гг.), как “раз-вращающую” . Затем министром стал граф Дмитрий Толстой (1866-1880 гг.), деятельность которого уже мы назовем “отрез-вляющей”. Именно при нем российские интеллектуалы окончательно прозрели и познали истинную цену доморощенного либерализма.

«Прозревший» же интеллигент становится недовольным и крайне раздражительным. Он болезненно реагирует на любую мелочь. При этом возмущенный взор его устремлен на себе подобных, он начинает «разряжаться» в своей среде. Хорошо известны «истории», потрясшие в 60-70-х годах почти все российские университеты. Они, как лакмусовая бумажка, отражали и настроения интеллектуалов тех лет, и их полное бесправие перед чиновной армадой. Одним словом, реформы Александра II привели, в частности, к тому, что политика – как малая (универси-тетская), так и большая – захлестнула образованные слои русского общества. Отвлекаться на научные занятия стало почти невозможно. “С каждым днем положение в России и особенно в университетах становилось все более и более тяжелым. – Вспоминал И.И. Мечников. – Политика со всей силой ворвалась в учебные заведения, и занятие наукой в них делалось все более и более затруднительным” .

Мы проиллюстрируем откровенное вмешательство «по-литики» в научную среду на примере двух наиболее знаковых историй конца XIX – начала XX века. Каждая из них имеет свою сюжетную линию, в каждой задействованы известные русские ученые, но есть у них и общая подоплека – они (каждая по своему) отражали полное бесправие русских ученых перед лицом чиновников от науки, наглядно иллюстрируя тот факт, что чиновничья правда является еще одной важнейшей «особостью» нашей национальной науки. Дело П.Ф. Лесгафта.

Эта история произошла в конце 60-х – начале 70-х годов XIX века в Казанском университете. Суть ее в следующем . В 1868 г. кафедру физиологической анатомии этого университета занимает 31-летний талантливый профессор П.Ф. Лесгафт. Он переехал из Петербурга в Казань «на повышение», ибо в Петербурге был прозектором в Медико-хирургичес-кой академии. Не проработав и двух лет в университете, Лесгафт успел нажить себе врага в лице попечителя Казанского учебного округа П.Д. Шестакова. Как это случилось? Очень просто. Лес-гафт был типичным «шестидесятником», поверившим в либеральные идеи и решившим, что отныне правда – истина должна во всем совпадать с правдой – справедливостью.

Он не скрывает своих взглядов, открыто высказывает их на лекциях и на заседаниях Ученого совета. Лесгафт не мог не вызывать симпатии студентов, с одной стороны, и не поставить себя под удар высокого начальства, – с другой. Вскоре он почувствовал это. Попечитель решает выжить его из университета. Под его прямым нажимом Совет дважды проваливает Лесгафта при выборе в ординарные профессора, вникает во всякие мелочи его работы и торпедирует любые предложения. Попечитель ждал только предлога. И дождался. В ноябре 1870 г. Совет «оп-рометчиво» утвердил в звании ассистента анатомического театра предложенную Лесгафтом кандидатуру: ученицу акушерских курсов Евгению Мужскову. Как, женщина среди студентов?! Это уже слишком! Попечитель вне себя. Но закон не нарушен, университетский устав также, что еще более распалило чиновничьи амбиции Шестакова. Еще недавно он мог вообще не вспоминать про закон, а тут был вынужден.

Вспомнил про закон и Лесгафт. Он решил воспользоваться невиданным ранее средством – гласностью и довести до сведения общественности факты своеволия попечителя. В январе 1871 г. он публикует (анонимно!) статью в «Санкт-Петербургских ве-домостях» (№ 21) и сам едет в столицу с жалобами на Шестакова. Он добился почти невозможного: попал на прием к министру народного просвещения Д.А. Толстому. “Возвращение Лесгаф-та из Петербурга чрезвычайно освежило нашу удушливую атмосферу. – Пишет химик В.В. Марковников А.М. Бутлерову. – Правда, что не следует вполне доверять словам министра, как это склонен делать Лесгафт, но, во всяком случае, ясно, что Шестаков не так опасен, как мы считали до сих пор…“ . Ошибся, конечно, Марковников. Шестаков, как опытный российский чиновник, был очень опасен. Уже через месяц все почувствовали это, когда стали разыгрываться основные события знаменитой «лесгафтовской истории».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

Аудиторское заключение
Заключение датируется числом, соответствующим дате завершения аудиторской проверки, и не ранее даты подписания или утверждения финансовой отчетности. Аудиторское заключение обычно подписывается от ...

Уругвай и его культура
Данная работа посвящена изучению страны Уругвай, её нравов и культуры. Эта тема очень актуальна в наше время в связи с возросшим интересом к данной стране. 1. Целью данной работы являе ...

Спорт
Спорт был частью уругвайской культуры от раннего начала зарождения страны. Победители таких спортивных событий как Чемпионат мира по футболу, Открытый чемпионат Франции, и на олимпийских играх , Ур ...